?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Белая Раса

предыдущий прогон

7.
Настало время применить свой хуй по прямому назначению, я уже больше не мог терпеть.
Пришлось легонько толкнуть ее в широкий мягкий лоб, так сильно она увлеклась.
Она приоткрыла свои голубые как небо глаза, подернутые романтической поволокой.

- Ууу?, - спросила она, не вынимая и продолжая совершать головой глубокие фрикции. Мол, что случилось? Что-то не так?

Один локон ее белокурых волос отбился и приятно щекотал мошонку, остальные волосы были аккуратно уложены в тугую шишку, прихваченную черной сеточкой и за которую я придерживал ее левой рукой.

Я показал ей знаками, что хочу сменить позу.
Хуй был извазюкан у основания яркой алой помадой. Я молча развернул ее задом, задрал юбку, под которой обнаружились огромные тугие ягодицы в капроновых чулках.

О, господи, какой шикарный станок! Нет, я сейчас кончу!

Я наскоро перевел взгляд в сторону и поспешил представить себя в кресле стоматолога или ведомого на расстрел красноармейца, чтобы немного сбить критическое возбуждение, грозящее неминуемым семяизвержением. Стоматолог не помогал, так сильно я возбудился и тогда я срочно вызвал в воображении самую страшную картинку, от которой у меня всегда гарантированно падает хуй – старого пидараса, коварно подставляющего сморщенное очко.

Фу, бля. Фу, фу! Как нашатыря понюхать.
Хуй вдрогнул и собрался падать, теперь можно вернуться к моей мадаме.

Она уже стояла готовая к последней схватке, задрав навстречу мне тяжелый дот своей железобетонной жопы. Не раздумывая, я по уши зарылся в теплую бархатную промежность. Обхватив ладонями прохладные, упругие булки, дополз до цели и набрал полный рот мясистой плоти ее срамных губ, засосал клитор, залез языком во влагалище. Еще и еще.
Она была уже на грани и потребовала жестами и телодвижениями, чтобы я побыстрее заткнул ее амбразуру своей бренной плотью.
Я выпрямился, шлепнул ее по жопе ладонью и всадил промеж булок свой окрепший елдак снайперски, без помощи рук, он заходил туда-сюда с чавканьем резинового сапога в размокшей глине.
Она застонала низко, как волчица.
Меня хватило фрикций на семь-десять, не более, после чего я рухнул как подкошенный в груду шинелей, пальто, каракулевых и бобровых шапок, содранных с крючков в процессе бурного и стремительного наступления.

Между рядами вешалок, где все и произошло, было тихо, лишь еле слышно тикали часы в просторном пустом холле, примыкавшем к гардеробу.

Она еще мгновение постояла так, с задранным к флуоресцентным лампам задом и повалилась рядом. Мы тяжело дышали...

- Мущина, ну шо вы делаете? – одернула она меня, когда я попытался вытереть залупу о воротник шинели с полковничьими погонами.
- Ну как же я трусы одену? Мне же надо подтереться! – в свою очередь возмутился я таким бесцеремонным запретом на проведение элементарной санитарно-гигиенической процедуры.

- Теть Маша, вы где? – вдруг послышалось из-за вешалок.
- Щас-щас, бегу-у! – она соскочила с места в карьер, поправляя на ходу юбку

«О! Маша, - подумал я и наскоро вытер залупу о суровое сукно, - какое красивое имя!»

Мы уже три часа как прибыли в Хабаровск, в самолете я нещадно налегал на водку и уже в Белом Доме, когда вся наша делегация во главе с Федором и Прокопенко сдала в гардероб и начала подниматься по ковровой дорожке наверх, я положил глаз на эту фурию, незаметно для всех улизнул и перескочил стойку гардероба…

Да, что-то меня развезло. По пути в Хабаровск, в самолете я еще как-то держался, даже начеркал в блокноте эскиз правительственного города (предположительно его следовало построить в Монгохто) Это должен был быть огороженный со всех сторон высоким забором из непроницаемого стекла или даже закрытый стеклянным куполом центр, недосягаемый для глаз посторонних.

Набросив несколько рисунков, я изобразил еще до кучи, на полях, несколько бессмертных фраз для будущих цитатников великого кормчего Хуа Дзя.

Вся фишка в том, что власть потеряла свою сакральность.
Как сказала эта рыжая небритая собака ебанутую фразу о том, что каждая кухарка может управлять государством, так и повелось – с той разницей, что позже кухарку заменили на манагера.

Они хотят, чтобы каждый манагер управлял государством!

И чтобы этот манагер был человеком чистым как слеза ребенка и чтобы о нем было известно все. Да не бывает таких людей среди каждых манагеров, долбоебы! Они же живые люди. Даже если вы найдете такого дебила, ему вряд ли можно будет доверить что-нибудь сложнее конструктора Лего.

Ну, хорошо, допустим, нашли. Порулил немного. Потом они начинают доябываться до его внешности – то не туда ботекс вколол, то брови слишком густые отпустил, то усы не так постриг, потом находят темные пятна в его биографии – не тем шпионом завербовался, не ту левински завафлил…

То есть сначала они хотят видеть во главе обычного человека, что в их понимании равно хороший человек, а когда обнаруживается, что он таки и есть обычный человек, то есть говно как и все они, то сносят его под гиканье и улюлюканье и заменяют на другого обычного человека.

А между тем все более-менее значимые правители прошлого были для современников инкогнито. Они все были масками. История предъявляет спрос не на людей, а на роли.

Нет-нет, только маски!..

Федор смотрел на меня как на нашкодившего щенка. Он нашел меня в дальнем углу гардероба уже почти задремавшим с генеральской бобровой шапкой неизвестного мне рода войск под головой и без штанов.

- Речь, - лаконично сказал он, - Как обычно: пару мазков на эпическое полотно. И свободен. На сегодня

Я застегнул на ходу ширинку, соображая, чего бы такого мне сегодня прогнать.

- Пастернак пойдет?

- Да хоть порей, - мы уже дошли и Федор вытолкнул меня на сцену. Я окинул взглядом зал, полный чиновников и военных, выдержал небольшую паузу и начал:

- Быть знаменитым некрасиво, - сказал я.

Зал ответил мне гробовым молчанием. Федор, заметив мое смущение, сделал мне одобрительный знак, мол, все заебись, не ссы, давай гони дальше. Я продолжил

- Не это подымает ввысь. Не надо заводить архива, над рукописями трястись. Цель творчества – самоотдача, а не шумиха, не успех. Позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов

(Тут я подумал, что моему выступлению не хватает наглядности, взял лазерную указку и стал водить ей по огромной карте Дальнего Востока, Сибири и северного Китая, висевшей позади меня)

Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,

(Луч указки задержался на растяжке «Белая Раса»)

Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,

В зал вошли бойцы Белой Расы в масках и стали раздавать присутствующим такие же белые маски

Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

Маски были розданы и водружены на всех присутствующих

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.

По залу вдоль рядов пошли два воина с армейскими котелками в руках, в которые присутствующим предлагалось бросить паспорта и значки принадлежности к партиям. По металлическому дну зазвенели серебряные шестиконечные «Левый Фронт» с красной глазурью и железные, похожие на кресты, «Белые ленточки»

- Маскарад окончен, господа!

Несколько чиновников отказались снять значки, бросили маски и пошли к выходу.
Автоматчики в белых балахонах, дежурившие на выходе из конференц-зала, задержали их и оттеснили прикладами к растяжке «Белая Раса»

- Мы подадим на вас в суд!
- Это беспредел!
- У нас семьи, собственность – мы не можем сдать паспорта!

- Павлины, говоришь? - Федор повернулся ко мне, я почувствовал его взгляд, - Ххха!
«Импичмент?» - прочитал я риторический вопрос в его взгляде и показал опущенный вниз палец:
- Импичмент!

Один из недовольных, гордо выпрямившись, и защищая ладонью железную "Белую ленточку" I степени, затянул слова из гимна новой, навальновской России:

Нефти до жо-опы
Угля до хуя-аа!
Лес до небес и дичи полно-о
Жаль только — люди говно-оо!

Чтобы не портить в конференц-зале воздух, поскольку на его стенах висели ценные живописные работы, воины Расы закололи отступников штыками. Потом к лежащим прошел боец и сделал всем контрольные надрезы сонных артерий.

Каждый в зале почувствовал, что он теперь не просто человек, а бесправное и ответственное должностное лицо, маска Белой Расы. Маска – вот что важно.

А начинка для маски найдется. У нас незаменимых людей нет.

Эмиссары Белой Расы тем временем уже ехали во все концы таежного края освобождать из концентрационных лагерей членов Единой Росиии, КПРФ, ЛДПР, СПС, РПЦ, Левого Фронта Удальцова, Нацболов, немцовских и чириковских ревизионистов и беспартийных граждан осужденных по статье "Путинизм".

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
altsyp
Jul. 16th, 2012 03:16 pm (UTC)
Что это было?
publikator_s
Jul. 16th, 2012 05:08 pm (UTC)
Не порно, но задорно
de_bugging
Jul. 16th, 2012 11:31 pm (UTC)
это было творчество раннего Тополя! хе-хе
vovaabramyan
Jul. 17th, 2012 01:53 am (UTC)
Хуй был извазюкан у основания яркой алой помадой, а в кучерявых волосах запутался ,,орбит,, без сахара!
bulgakov_fedor
Jul. 21st, 2012 04:52 pm (UTC)
Деградация? Всё?
Давно не заходил - и на тебе...
( 5 comments — Leave a comment )

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner