?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Такеси Танака живет в Хабаровске с 1995 года. Мы с ним добрые знакомые и можно сказать приятели уже лет десять. Он бросил Токио, свой небольшой, но надежный бизнес, друзей, семью. Впрочем, жена умерла 30 лет назад, дети выросли.









Танака, почему ты здесь?
Здесь я свободен, я могу делать то, что мне нравится.

Танака говорит, что когда рассказывает своим друзьям в Токио – профессорам университетов, редакторам газет, журналистам и бизнесменам – о своей жизни в России, они недоверчиво завидуют ему, говорят, что это наверно замечательно так жить и они бы наверно тоже так хотели – положить на все с прибором и махнуть на волю, в Россию, на Дальний Восток… но не могут.
Почему не можете? Нужно только взять и поехать. Нет… они не могут.
Им просто чуть-чуть не хватает мужества – заключает Танака.
Почему мужества, Танака-сан?
Потому что свободы не может быть без чуть-чуть мужества.



Люди не могут быть свободны априори, когда они живут как кильки в банке.
Как бы не были отрегулированы правила поведения и законы взаимодействия, чем плотнее живут люди, тем меньше у них свободы. Этот простой и логический вывод почему то совершенно не приходит никому в голову. Если ты стоишь в битком набитом вагоне метро – о какой свободе может идти речь? Даже если все вежливы, не пердят, не сморкаются и не барагозят, даже если тебе разрешено говорить все, что ты думаешь…

А если ты один в чистом поле, на льдине посреди таежной реки – то и сидящий за тысячи километров в царских палатах сатрап тебе не указ.
Только нужно чуть-чуть мужества, чтобы решиться. Потому что свобода жестока и безжалостна, она убивает слабых и неприспособленных.

Танака родился и вырос в Нагасаки. Его отец дипломат, но в войну его сняли с должности и он работал в филиалах крупных японских компаний в Шанхае и Сингапуре. Такеси направили после школы на железную дорогу в Даляне. В 1945, в девятнадцать лет он загремел в квантунскую армию рядовым и через два месяца попал в плен.

Они были все в новенькой чистой форме, с вычищенным и смазанным оружием… Их окружили заросшие грубые мужики в выжженных солнцем и пропитанных потом гимнастерках с покоцанными автоматами наперевес. Им, молодым японским солдатам, было непонятно, почему русские победили? Эти простые мужики не были похожи на сильную армию.

Ночью он слышал разговоры и песни, которые пели русские солдаты и они его сразили. Он сказал себе – мне понятно теперь, почему Россия такая большая, а Япония такая маленькая. Это оружие ему показалось страшнее танков.

Потом он въябывал на стройках народного хозяйства в Хабаровске и Комсомольске, разгружал уголь, валил лес, хоронил друзей. Многие пленные не пережили и первую зиму.

Поле, русское поле
Я твой тонкий колосок…

Поет Такеси и мне кажется у него наворачиваются слезы.



Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

"Когда война, студенты молодые… это камикадзе, знаете? Послушали песню про журавлей и сказали – это нам песня. Дай нам эту песню". И он перевел ее на японский.
Белые журавли-камикадзе.

Он изъездил весь мир, был в Америке, Европе… но его тянуло в Хабаровск. Он приезжал в 1970-х туристом, а когда это стало возможным – в 1995 году купил квартиру и поселился здесь навсегда.
Преподает японский, поет песни, рисует, раз в год на неделю летает в Токио.



«Почему я здесь? Наверно я не японец. Я русский. Я один такой – никто больше не вернулся сюда из моих товарищей… Наверно я дурак»
Дык, Танака, если ты так можешь о себе говорить, значит точно русский.





Через семьдесят лет он впервые посетил Нагасаки. Через год, как он покинул свой город 1944, Нагасаки был стерт с лица Земли американской атомной бомбой.
«Я всёёёё потерял, - вытягивая «ё» задумчиво произносит Танака, - все потерял. Ничего не осталось, ни одного дома, не знаю улицы, ничего не понимаю. Осталось только одно дерево»



Танака нарисовал это дерево с натуры. Оно живое до сих пор.
«Я только нашел одноклассница. Мы пришли дерево. Оно узнало нас. Оно все помнит – как мы говорили, как играли... всех детей… Оно все знает»

«…Все новое построили, высокие дома, новые улицы. Но то, что построили люди – это ничего. Нет песка, нет воды. Я спрашиваю – что получили в замен? Сотовый? Компьютер? А песка нет, воды нет. Разве это одинаково?»





Еще живя в Японии у Танаки был свой журнал, название которого можно перевести как "Творчество". Это был журнал об инструментах и их связи с человеком. А еще он разработал первый в мире синтезатор и маленький заводик его друга выпустил маленькую серию этих синтезаторов, который назывались «Танака».
Только несколькими годами позже стали производить «Ямаху»



Он очень гордится этим фактом. Разъезжает по школам и играет русским детям на своем аппарате, сделанном сорок лет назад.

«Русские дети – эстетическое воспитание ооочень хорошо. Только слова – сразу поет. Японский дети образование – тупой»

На местном телевидении был снят фильм о Танаке, я в интернете его не нашел. Он ставит мне фильм. Александр Дрейлинг – его партнер, они вместе создали хор в Комсомольске, возили наших детей в Японию на гастроли. Я говорю – Дрейлинг, не русская фамилия.
«Оооо, да. Он немец, наверно военнопленный, - ржет Танака, - как и я»
«Мы все военнопленные в этом мире»
Танака задумывается. Да, точно.

«А это моя картина. Это я. Называется «Дождь счастья»»





Comments

podol_stoff
Mar. 26th, 2012 01:36 pm (UTC)
Креативный класс СССР был очень кошерен!
Ну так специально по Радио Коминтерна говорили и пели с таким акцентом, чтобы троллить Германию! Ну и какой может быть союз со злыми антисемитами?

Всякий изумится, узнав, что первыми, кто увидел забрезжившую угрозу такого континентального блока для англосаксонского мирового господства, были авторитетные англичане и американцы, в то время как мы сами, даже во Второй империи, еще долго не имели представления о том, какие возможности могли бы возникнуть на основе связей Центральной Европы с ведущей державой Восточной Азии, т.е. Японией, через необъятную Евразию. Один из преуспевающих и могущественных империалистических политиков, лорд Пальмерстон, в момент кризиса кабинета, приведшего к его отставке, первым возразил премьер-министру Джону Расселу: как ни неприятны были бы теперь отношения с Францией, мы должны их поддерживать, ибо на заднем плане угрожает Россия, которая может связать Европу и Восточную Азию, а одни мы не можем этому противостоять. Эти слова были сказаны в 1851 г., когда викторианская Англия переживала блестящий расцвет, когда Соединенные Штаты, преодолев основательный внутренний кризис, впервые вычеканили жесткую формулу – “политика анаконды”, и мы должны ее хорошо усвоить, ибо это весьма неприглядная картина: гигантская, способная удушить змея до тех пор обвивает другое живое существо, пока не переломает ему все кости, не давая своей жертве свободно дышать. Если представить себе оказавшееся перед такой угрозой пространственное тело Старого Света, то становится ясно, каким же большим и мощным оно должно быть, чтобы “политика анаконды” дала осечку. Из эпохи расцвета викторианской мировой империи снова доносится предостерегающий голос другого империалиста, Гомера Ли, – автора знаменитой книги о мировых делах англосаксов. В этой книге относительно мнимого расцвета Британской мировой империи можно прочитать, что тот день, когда Германия, Россия и Япония объединятся, будет днем, определяющим судьбу англоязычной мировой державы, гибелью богов.

KARL HAUSHOFER "DER KONTINENTALBLOCK. MITTELEUROPA – EURASIEN – JAPAN" (Kriegsschnften der Reichsstudentenfűhrens. 2. Auflage. Műnchen, 1941)

Хаусхофер Карл. "Континентальный блок: Центральная Европа – Евразия – Япония"

Источник: Хаусхофер К. О геополитике: Работы разных лет. – М.: Мысль, 2001. – C. 371–418.

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner