du_bel (du_bel) wrote,
du_bel
du_bel

Categories:

Хранитель Трубы

В последнее время полюбил ездить в плацкартных поездах.
Простые люди, или как говорит Чен Ким, "простые люди с автобусных остановок" от нечего делать с легкостью и наивной простотой рассказывают о своих бесхитростных жизнях случайному попутчику, спорят о том, как лучше сажать картофель и где затеялось новое строительство, так что требуются бульдозеристы или газосварщики на хорошую зарплату, в какой части лучше заместитель командира по хозяйству и квартиры дают без промедления, о глобальной политике и китайской угрозе…



В последние года два я наслушался рассказов моряков с краболовов Камчатки, охотников на диких оленей Якутии и соболятников Амурской области, дембелей с подводных лодок Тихоокеанского флота, фермеров Хасанского района, дизелистов со строительства дорог в таежных дебрях… так что хватило бы на хорошую книжку.

Решил иногда записывать, а то просрал уже кучу интересных историй.
Тэг будет называться «Плацкартный вагон»

В этот раз возвращался с Владивостока совгаванским поездом. В моем купе – рослый светловолосый мужик с мальчиком лет восьми. У мальчика совершенно взрослое лицо, серьезный и вдумчивый взгляд, большие ладони. Он смотрит на меня своими глубокими глазами пристально и обезоруживающе, как божок с образка.

У него какой-то телефончик в руках, он набирает номер и прикладывает телефон к уху, продолжая смотреть на меня. Сидит долго, слушает. Еще у него в руках изрядно затертое красное бархатное сердечко с надписью «С любовью»



Мужик начинает свой рассказ без напоминаний о том, что я завел тэг «Плацкартный вагон» и мне требуется кровь христианских детей.

У него добродушный голос и забавный малороссийский выговор. Суржик перемежается правильными русскими выражениями и чисто украинскими.

Живут они под Дальнереченском, речка Малиновка, село Веденка.

У него большой кирпичный дом, хозяйство, баня, джип Паджерик 1993 года. «И свынинко, и яичко, и молочко – усе у нас ести» Плазма на пол-стены, спутниковая антенна, сто с лишним передач, Интернет.

«30 серий Чиркиз-хана у мине ести, а чево, я иторею увлекаюсь, я много смотрю про исторические передачи. Припустим, про войну, или там про немцив, или, припустим, про Чиркиз-хана этова. Да. Он и стену эту притянул китайскую - семьдесят тысяч километроу. Да. По всему Китаю притянул, и по Индии, и по… эта… как эта… по Игипту притянул тоже, да, я видел. Все засняли на этот фильм. У него же эта ево татаро-монгольская республика везде была»

«…А нимцы – онеж добра желали, говорять.
Говорять, это убывалы не нимцы, а энкаведешники в нимецку форму переодевалысь так самое и убывали. Да. А нимцы так это пыдкармливалы даже население. Шоколадки дитям давалы»

Это где ж ты такое прочитал? А, в Интернете, понятно. Я ему возразил: может быть сто человек убивали, а сто первому давали шоколадку – и фашисты, и нкаведешники одинаково.
Ну, может быть и так, согласился он, просто бывают плохие люди и хорошие, и хороших все равно больше.

Он совершеннейший пацифист. Когда вышли покурить в тамбур и там быковали два молодых гопника, он не стал ввязываться с ними в срач, а сразу потянул меня прочь.
«Пийдем, - и когда уже подходили к своему купе, - этож вот такая молодежь сейчас резкая. Сийчас жи в Интернете чего хочешь ести. Вот они и насмотрются и потом такие резкие…»

Кроме своего хозяйства, он работает бригадиром охранников на нефте-газо-трубопроводе, проложенном недавно по Хабаровскому краю и Приморью до терминала в Находке и благодаря которому села и малые города в этих глухих местах наконец-таки будут газифицированы. Охраняет таежный участок 50 км. Работа вахтовая по десять дней. Получает от 40 000 и больше.

«Так оны еще жеж и кормлят! Кормлят – ммм! – на отбой. Ну… вобщем, практически хорошо кормлят»

Мальчик все это время с совершенно невозмутимым видом продолжает набирать номера, прикладывать телефон к уху и молча слушать, глядя на нас. Он мне нравится своей серьезностью и я улыбаюсь ему. Но он продолжает смотреть на меня как Иисус Христос со старой иконы…



Родители мужика попали на Дальний Восток по программе переселения из винницкой области. Это такая программа была в советское время. В Приморье им понравилось, и они там укоренились.

Со своей будущей женой познакомился в Москве, в отпуске (у скотников СССР были отпуска и они их проводили, путешествуя по курортам СССР, заезжали обязательно в Питер-Москву, а также к родственникам на Украину или еще куда-нибудь, откуда они были родом)

Она из Черниговской области, тоже украинка. Приехала в Москву продавать продукцию сельского хозяйства своей многочисленной деревенской семьи и соседей.

Расторговалась, и ее обокрали.

Он увидел на вокзале грустную девушку, она ему поведала свою историю, что нет денег не то, чтобы уехать назад, но даже на покушать. Свои запасы уже кончились. Он проникся к ней сочувствием и симпатией, однако сначала пробил через жившего в Москве дальнего родственника, у которого был знакомый милиционер, не мошенница ли она. Убедившись, что она не забита в милицейские картотеки, предложил ей купить билет.

В ее деревню поехали вместе. По дороге влюбился в нее окончательно и когда приехали, просил у ее матери (отец видимо погиб на войне) руки дочери. Мать спросила дочь: любишь ли ты этого человека? Дочь ответила: да, и поеду за ним хоть на край света.

Он телеграфировал своей маме (про отца он почему-то тоже не упоминал), чтобы она выслала денег, поскольку собираясь в отпуск, не рассчитывал на столь значительные дополнительные расходы.
Мама его работала с коровами в совхозе и зарабатывала до тысячи рублей в месяц.
Я удивился такому заработку, в то время даже 200 рублей считалось приличным доходом.
«А мы все стольки получалы. А чиго? Мама брала 70 короув, полностью ухаживала за нимы. Я на синокосе… ну как? 800 рублей – это самое малое. А бывало и по 1200 выходило» «Но это наверно в сезон?» «Ну да, а нам вси равно было, платют 1000 или 200. Когда свою работу любишь это усе равно»

«И зачем Советский Союз развалилы? Усе были щастливы и довольны»

Сыграли свадьбу. А после свадьбы они поехали в свадебное путешествие на Дальний Восток.

По мере продвижения на восток он стал замечать, как лицо его молодой жены становится все более пасмурным. За окном мелькали покосившиеся гнилые дома Зауралья и Западной Сибири.

Я один раз в своей жизни совершил этот подвиг: поезд «москва-владивосток» и надо сказать, тоже заметил эту тяжелую для психики смену декораций, когда пересекаешь Урал и Западную Сибирь. Это самые бедные и неухоженные села Империи, самые назойливые и пропитые торговки тухлыми курицами (они даже пирожков не пекут), самые унылые пейзажи. Ситуация начинает меняться только за Байкалом. Помнится, я проснулся от того, что поезд остановился на станции и был удивлен отсутствием суеты и шума. Не слышно было привычных выкриков хриплыми голосами, худые пропитые бабки с бланшами под глазами не умоляли купить дешевые сигареты, никто не забегал в вагон с предложением приобрести посиневшие вареные яйца и позавчерашние газеты…
Я вышел наружу. На перроне в специально отведенном месте стояли аккуратные лотки с пищевыми контейнерами, одетые в белые халаты чинные и дородные продавчихи торговали пышными пирогами и расстегаями с мясом, капустой, яйцом, печенью; варениками и пельменями, сметаной и варенцом, голубцами, салатами, тортами и прочей снедью. Это была первая станция Дальневосточной Железной Дороги.

Так вот, вернемся к рассказу моего попутчика. По мере продвижения поезда по оренбуржским степям он стал замечать, что его молодая жена все больше и больше впадает в депрессию. «А где мы будем жить?» наконец робко спросила она у своего новоиспеченного супруга. «У зимлянке» - не без юмора ответил ей тот, догадавшись, в чем причина ее тревоги.

Мальчик набрал еще раз номер и приложил телефон к другому уху.







- Ну и о чем говорят? – спросил я у него, пораженный тем, как такой маленький мальчик может так долго сидеть смирно и не издать ни одного звука.
- Он ничего не слышить, - ответил за него отец, - и не говорить.

Только тут я обратил внимание, что телефон в руках мальчика был всего лишь корпусом от настоящего телефона.



Выяснилось, что мужик возил его во Владивосток к врачам.
Я попытался собрать анамнез, но мужик не знал даже, когда это началось. Может с рождения, а может позже.
Стало немного жаль мужика.
- Один ребенок у тебя?
- Да не, у мине пять девок и вот этот сынок. Шесть усего.

«У мине еще четыре брата и систра, усе там же живуть, в Дальнереченске… И тетки две, и племянники… Почитай пол Дальнереческу родня. И во Владивостоке…А двоюродные братья усе в Хабаровске…»

Он налил себе еще пиво «Студеное» из полтарашки, взятой во Владивостоке.
«Хорошее пиво. Я всегда его беру»
По всему было видно, что мужик принимал судьбу такой какая есть, безропотно и легко. Глухой мальчик лишним не будет, унаследует за отцом дом, станет рачительным хозяином. Серьезным и работящим, беззлобным и наивным, верящим, что хороших людей по любому больше.

Глухим и немым хозяином земли и хранителем трубы. Потому что пока живут люди в этих глухих местах – труба наша. Кончатся здесь люди – и никакие крики болотных хомячков о том, что право на проценты от трубы завоевано их предками, не помогут.

Как звать мужика, не знаю, мы так и не познакомились.

Tags: плацкартный вагон
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 77 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →