?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

поезд Муданзян-Пекин

ранее сообщалось






В воображении рисовались картинки из фильмов про гражданскую войну: товарные вагоны, крестьяне с домашней утварью и скотом. На дощатом полу вагона белой краской обозначены места стоянки.
Оказалось еще хуже: стоячий билет – это значит у тебя есть билет на поезд, но нет места.
Мы зашли в вагон, обозначенный в нашем билете – сидячие места в два ряда, в проходе баулы, тамбур забит такими же, как мы, беспризорниками.

А пассажиры все идут. Нас выдавили в соседний вагон-ресторан, там был небольшой тамбур возле кухни и узкий служебный коридорчик. Жена говорит – надо пробиваться в свой вагон, а не то займут последнее свободное пространство и нам придется ехать на подножке или в туалете. Но это было невозможно. Я сказал: насрать, будем стоять здесь, здесь ковровая дорожка. Если срубит, хоть на ней полежать.

Но наш православный бог Иисус Христос с Синайской горы видимо любит нас больше, чем Будда с Тибета – мудандзянчан и харбинцев. Он послал нам повара этого самого ресторана. Повар вышел, скосил на нас свое и без того косое око, поцокал оценивающе языком и жестом пригласил последовать за ним. Затем он изобразил пантомиму «комплексный обед». Он нарисовал в воздухе квадратик и как бы передал его мне. Потом еще один – для моей супруги. Потом растопырил пальцы: итого два. Далее он показал на часы и обвел пальцем сектор на циферблате. Условия сделки понятны: мы заказываем у него жратву на двоих, он нам за это дает два места в своем ресторане до утра. Как в сказке про Иванушку и злых лебедей: съешь пирожок, печка тебя укроет.

Даем добро. Повар ведет нас на лучшие места в самом конце, сгоняя оттуда каких-то китайцев, усаживает. Все на нас смотрят как в зоопарке на панд. Сидим…

Из глубины вагона выдвигается некий молодой крестьянин харизматической наружности. Вылитый Гагарин в молодости, только желтый и раскосый. Он шустро устраивает обмен местами так, чтобы сидеть напротив нас и начинает приветливо зыркать в нашу сторону, обнажая в улыбке все тридцать шесть зубов. Я предупреждаю супругу, и сам стараюсь не отвечать на призывные взгляды наладить мосты дружбы. Не то, чтобы чего-то боюсь, а просто: ну его нахуй.

Пришла строгая официантка. Надо заказать обед.

- Кушать! - орет Гагарин и расплывается в счастливой улыбке. Не столько от того, что «кушать», сколько от того, что удалось щегольнуть знанием иностранного языка.
- Йа, йа, кушайть, - отвечаю я ему без энтузиазма. Совсем не ответить наверно тоже не хорошо.
Он вскакивает, стремительно хватает солонку
- Соль! – и снова растекается в улыбке…
- Перец!

Приносят еду.

Начинаем догадываться, в чем подвох – еда говно. Повару здесь никто не говорит спасибо и он за долгие годы курсирования между Мудандзяном и Пекином научился мстить судьбе и человечеству, сублимируя свои внутренние комплексы в обеденные. Он хватает беззащитных пассажиров как Чикатило юных пионеров, тащит в свою пыточную, отрезает пупки курам, глазки картофелинам, жарит их на медленном железнодорожном огне и заталкивает все это в рот своим жертвам.
Вагон-ресторан постепенно заполняется пассажирами без места полностью. Если в начале у нас была надежда растянуться напротив на двойных диванчиках, то теперь у нас в распоряжении только один на двоих.

А Гагарин оттопырил себе двойной.

- Спать! - кричит он и живо падает на подготовленное ложе.

Поспать однако не получилось – все затекало, поезд периодически дергался, ебаная скатерть сползала вместе с ебаными солонками и искусственными цветами, мудило с телегой орал «А кому пиво! Кому орешки!».. То в одну, то в другую сторону гоняли пассажиров, у кого были такие же билеты как у нас, но не было прописки в ресторане. Их выгоняли отовсюду. Я предположил, что это даже не стоячие места, а ходячие. Нужно все время перемещаться по вагону.

Я думал, эта ночь не кончится никогда.

Где-то на середине пути за соседний столик подсела холеная китаянка средних лет. «Вот, - сказала жена, - это наверно пекинка. Сразу видно манеры и френологию на лице» А тут как раз повар начал потчевать очередной чифанькой. Выдали всем по яйцу и какой-то похлебке. И в конце вагона – фуршет. Эта пекинка почистила яйцо, вытащила рисовых печенюшек, сложила все это в пластиковую тарелочку, а сама пошла навалить хуерги со шведского стола.

Пока она ходила, Гагарин случайно задел тарелочку и все ее содержимое высыпалось на пол. Яйцо покатилось по коврику, наматывая на себя волосы, занесенный ногами из тамбура табак от растоптанных бычков и прочий мелкий мусор. Стукнулось об подошву моего сандалия и остановилось возле ножки стола. Мы сидим, молчим. Интересно, что он будет делать?
Правильно – он просто без падла собрал все на место, как будто так и было.
Пришла пекинка. Неужели ничего не скажет?
Нет, сказал. Но пекинка не долго убивалась, взяла с тарелки яйцо, длинным изящным ногтем сколупнула с него что-то черненькое и хуйнула в миску с похлебкой. Ну а что такого, она же горячая.

Подсел мразотного вида старый онанист в замусоленном халате. Он тут же достал мобилу и начал фотать нас, как бы изображая, что он и не нас вовсе фотает, и вообще не фотает даже, а так просто разглядывает что-то. При этом его аппарат издавал характерный звук, имитирующий затвор фотоаппарата, такой громкости, что все каждый раз оборачивались. Вот сука. Потом где-нибудь в Мудандзяне будет висеть километровая реклама с нашими еблами в зимних фотошоповских шапках и надписью «Шуба-Мех-Пихор-Пуховка»

Зашли бабка со взрослой дочкой и внучкой лет трех-четырех. Достали фотик и стали фотаться на фоне нас.


Утром повар продолжил свою пытку. Мы видели как он яростно хуячит свою стряпню, злобно поглядывая на пассажиров. В пять часов официантка потребовала заказать завтрак, который давал право посидеть до одиннадцати. В одиннадцать – обед. Супруга не притронулась к еде ни разу, я сначала стоически пытался не оставить врагу ни грамма съестного, но раз от раза сдавал позиции и в конце концов уже оставлял все что приносили в неизменном виде.
Гагарин выкрикивал все новые и новые слова, улыбаясь до ушей и обнажая десны до самых альвеол.
- Кушать! Хорошо! Завытрак! Ощень Хорошо! Чуть-чуть!

Но в последнюю кормежку на корабле случился бунт.
Официантка пришла собирать дань.
Гагарин сидит с улыбкой до ушей и отвечает ей отказом.
Она указывает ему на выход.
Он соглашается, но не уходит.
- Хуйня! – громко комментирует он нам свое поведение, неизменно улыбаясь до ушей.
Мы ржом.
- Хуйня! – повторяет он громко и весело, - дорого!









идем дальше

Comments

du_bel
Aug. 24th, 2011 01:45 pm (UTC)
такое впечатление что весь китай постоянно на колесах. Хотя конечно это не так. Много таких, кто на европейцев думает, что это порода панды

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner