?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Бортжурнал 1984. Итуруп
Часть 1
Часть 2


   Соль Мира
 
  На засолке по правилам завода должны были работать только мужчины. Но, учитывая, что в нашем отряде их было мало, да и те все – музыканты, на засолочные столы поставили девушек, а на соль, лед и чаны – пацанов. Разбили на две бригады. Каждая бригада по очереди работает одну неделю днями с 8.00 утра до 8.00 вечера, следующую неделю ночами с 8.00 вечера до 8.00 утра и т.д. Говорили, что этот завод делает рыбу и икру для Москвы, чуть ли не для Кремля. Мастер ходил со щупом и проверял плотность укладки в чане, температуру (она должна быть определенной и одинаковой на любой глубине)
   Кибиря поставили на соль. Стаса на чан. Остальных на столы. (плюс две девушки) Поехали!
   Поперла рыба.
   В грубых резиновых перчатках по локоть – неудобно.
   Не успеваю.
   Снял, остался в матерчатых.
   Через полчаса бешеной работы, показались голые доски стола, нечем набивать.
 - Соль!
 -Соль, блядь!
 - Кибе-ерррь!!
   Киберь непонятно чего делает возле пирамиды мешков. Не может отковырять. Бежим с Сухим на помощь. Девки в это время работают за четверых. Стас постоянно спрыгивает в чан. Лотки с конвейера падают в кучу возле чана.
   Подбежали к Киберю.
 - Хули ты их гладишь? Соль давай!
   И пытаюсь взять мешок. Он – каменный, в нем все сцементировалось, гладкий как валун. Вырвать из кладки не могу. Сорвал спину, сломал ноготь, соль тут же стала разъедать палец. Вспоминаю, как это делал вчера наш предшественник. Бью мешок пяткой. Больно. Размял кое-как край, схватил. Вдвоем выдернули. Попробовали взвалить вдвоем Киберю на спину. Ахуеть была картинка, когда он его припер к девкам и упал вместе с мешком им под ноги.
   Жопа. На соль нужно минимум двоих, но все роли так распределены, что нельзя. Стыдно, блядь, что такие слабаки. Меня на соль поставили, я хоть на животе могу таскать.
   На чане вообще пиздец. Там труднее всего. Рыба не хочет отлипать от лотков или разлетается как попало, а то и вместе с лотком летит, он весь пропитан слизью, набухший, его трудно удержать. Два раза Стас падал вслед за ним в чан. Рядки неровные, неплотные, мастер то и дело приказывает спуститься, исправить брак. Решили: пусть Сухой идет, первое время помогает Стасу….
    Для того чтобы прилично заработать, нужно закрывать за смену 8 чанов. В первый день мы еле закрыли один. Если мы не будем давать норму, нас выгонят. Желающих на наше место – до хрена. Вернулись в барак убитые. Морально и физически.

Photobucket 

К нам приходит мастерство
  
На следующий день мы еле встали. Вчера по горячке боли не было, только усталость. Утром же помимо боли в мышцах, дали о себе знать все те многочисленные ушибы, разъеденные солью ссадины, растяжения полученные с непривычки к физическому труду. Пришли на завод, встали по местам.
 Пошла рыба!
 -Соль!
-Лотки!
-Лед!
-Соль!
-Лед!
…………..
К концу недели кожа моих рук до локтя была испещрена аккуратными дырочками (я так и не приспособился работать в резине) через которые можно было видеть как сокращаются окрепшие мышцы. Круглые такие дырочки, диаметром по пять-шесть миллиметров, без крови, с аккуратными краями, как дыроколом сделанные. Я подходил к мешку с солью, пинком выковыривал его из кучи, ударом кулака разбивал каменный уголок, хватал за него, одним рывком закидывал на спину и бежал с ним вприпрыжку по качающимся деревянным настилам к столу. На ходу развязывал и, пробегая вдоль рабочей поверхности засольщиков, не снимая с плеча, с особым шиком рассыпал равномерным слоем.
Стас метал рыбу, успевая в промежутках между лотками затягиваться косяком и орать:
-Заснули, блядь?! Рыбу давай!
У мастера к нему претензий не было. Кроме курения, разумеется.

Другие
 
  Как-то приехали киргизы. Ну, они не все киргизы были, некоторые на русских смахивали, но – из Киргизии вобщем. Взрослые мужики, но щуплые какие-то, низкорослые, один только, который на русского больше всех смахивал – покрупнее. Серые, одеты как попало. Когда у нас выдался перекур, подошли поговорить. Рассказывали, что бедно живут, а тот, который покрупнее сказал – трое детей, жена болеет, деньги позарез нужны. На заработки вобщем приехали. Причем за свои деньги, которые, естественно, теперь отбивать надо. (Один билет на Марию Савину 80 колов стоил. А они на самолете прилетели, это вообще рублей 150 в общей сложности) Все выспрашивали, сколько здесь можно заработать. Нам льстило, что они на нас смотрели как на волков засолки.
Их поставили на свободную линию. 
На следующий день они выползали на работу чуть ли не на четвереньках. Только этот, который помощнее, держался, хотя и работал за троих, потому что у остальных руки вообще из жопы выросли. Но он один ничего не мог сделать.
Через неделю киргизы уехали. Не справились. Мы им несколько рыбин вынесли на прощание.

Photobucket

А однажды утром, когда вышли, заспанные и закутанные в свитера, перед нами предстала картина: два десятка бритых парней, раздетых по пояс бегали по периметру небольшого плаца перед нашим бараком, один стоял в центре и гавкал команды.

- Б-гом! От-жась! Встать! Б-гом!
Они бежали, отжимались, потом вскакивали, бежали дальше, снова отжимались.
В конце разминки «распяли» на сварной, из железных труб, шведской стенке одного, из своих, товарища. И стали в очередь бить его в живот, пробегая мимо. После этого заставили его подтягиваться, и когда он не дотянул до двадцати раз, били снова.
 Как позже выяснилось – это был нарушитель дисциплины. Куда-то отлучился, когда они разгружали пожитки и устанавливали кровати. (Железные кровати все вновь прибывшие таскали в барак  со склада, расположенного в нескольких сотнях метров)…

  Эти парни знали здесь всех – и на заводе и в поселке. Они приезжали не первый год, работали как звери и увозили каждый раз астрономические по тем временам и нашим понятиям суммы – по 4-5 тысячи рублей за путину. (Для справки, зарплата участкового врача со стажем в Хабаровске в то время была около 12о рублей)
  И понятно, что если вдруг рыбы не хватало, и ее распределяли по всем бригадам, то они работали не на полную свою мощность и имели на нас большой зуб…


- Ты чего творишь, падла? Тебя предупреждали?
Киберь что-то мямлил нечленораздельное. Сухой поспешил вмешаться, пока Киберя не убили.
- А, так это ты сделал?
И бугай въебал кулаком Сухому в грудь, да не въебал даже, а толкнул легонько, но от этого легкого толчка из легких Сухого вырвался хрип, он отлетел метра на два, ударившись еще затылком о бетонный столб.
- Скрипач хуев
- Да я к лопате вообще отношения не имею…
- Че ты мне тут втираешь? Я вам сказал, чтобы к лопате не прикасались?
 Тут уже и я подошел:
- А чем нам работать? Мы с собой инструмент не привозили… Как и вы.
- Че, бля?! Я те еще раз повторяю, докторишка ебаный, я лопату беру голыми руками. Какого хуя черенок весь в говне? Меня не ебет, кто это сделал.
- Лопата упала скорее всего и к ней прилипла соль, - решил соврать я, хотя невооруженным глазом видно было, что ее лапали засолочными перчатками – весь черенок был в слизи, чешуе и крупных серых кристаллах.
- Не пизди, Айболит, это ее какая-то мразь опять ухуйкала, из ваших. Короче, меня не ебет, сейчас идите мойте, а в следующий раз я ее об твои очки разломаю. Быстро на хуй! – и бросил ее мне в ноги.
  Киберь начал было что-то лепетать за права человека, но тут же получил такой толчек, что очутился в стоящих несколько поодаль носилках, проехав на них еще по инерции пару метров по скользкому бетонному полу.
   Я нагнулся за лопатой, подумал: «Щас уебу ему черенком по ключице, а потом сразу справа в голову… и тогда возможно мы сможем его одолеть… правда у засолочного стола второй линии еще пятнадцать таких же бугаев, они будут через двадцать секунд… а кто у нас? Сухой, Стас и я… Стас далеко, на чане… Не в этот раз»
   И пошел мыть.

Photobucket
 

Истерика
 
Ночные недели давались особенно тяжело. Где-то еще до часу-двух ночи работалось неплохо, но потом начинало клонить в сон, руки-ноги начинали заплетаться, Стоящий на Чане чаще допускал ошибки, я спотыкался на шатких мостках с мешком соли на спине. Но, перейдя рубеж в 4-5 утра, все получали вознаграждение – какую-то неописуемую эйфорию, сопровождавшуюся отключением болевых рецепторов и тупой неукротимой ржачкой. Смешило все – сисястые мешки с солью, выражения рыбьих лиц, неуклюжие комбинезоны на людях, делающие их похожими на водолазов в говне, Стас, орущий как собака Павлова «рыбу давай!», неуклюжий Киберь, между двумя девками-засольщицами, натирающий скользкую рыбину и похожий за этим занятием на греческую скульптуру «мальчик, изможденный онанизмом». Предметы и люди, движения приобретали гротескно-идиотический смысл, понятный каждому с полунамека. Достаточно было мне показать взглядом проходящему мимо Сухому на краник для питьевой воды в центре цеха с подвешенной на него кем-то резиновой перчаткой с двумя ярко-красными пупырчатыми отвислостями и при этом многозначительно улыбнутся как он начинал давится смехом, а при следующей встрече, он показывал мне на тот же краник, но добавлял незамысловатый жест или гримасу– и уже я давился смехом вместе с ним.
  Если между сейнерами, сгружавшими рыбу в бункеры завода образовывался временной зазор (а такое случалось один-два раза за смену) и у нас образовывалось минут пятнадцать свободного времени, мы выходили во внутренний двор, упиравшийся в кручу вулкана. Там была курилка: деревянная скамья и железная бочка-пепельница. Выходили все, девушки наши тоже курили. Курили «Астру». Работающие в нашей бригаде девушки были: Валентина, красивая, серьезная, взрослая, с печальными глазами, и Мая, небольшого роста чукча, тоже взрослая уже тетка, но с фигурой подростка и лицом обезьянки. У них у обеих были дети, у Валентины еще маленький, а у Маи уже почти взрослый. Наверное, они поэтому и пошли к нам – здесь платили больше.
   Мая обладала неповторимым чукотским выговором и знала бесчисленное количество анекдотов  про чукчей. И вот в эти вынужденные простои она их нам травила.
   Мы начинали ржать сразу, с первой фразы. Я не мог остановить смех, даже когда мне становилось страшно, что я сейчас задохнусь. Иногда кто-нибудь из нас падал с лавки на черный вулканический грунт, подобно смертельно пьяному человеку, которого скрутила неукротимая рвота и от этого спазмы ржачки у всех остальных только усиливались. Никто не мог уже сказать ни слова, а если кому-нибудь удавалось выдавить хоть что-то, эффект был как если в горящий костер плеснуть бензина.

Photobucket

Концерт. Сила искусства
 
  С этими ребятами из Южно-Сахалинского лесотехникума, черными лесорубами, как мы их прозвали за их униформу, которую они привезли с собой, смахивающую чем-то на форму СС,  морально-психологическая атмосфера на рабочем месте совершенно протухла. Она стала просто невыносимо удушливая. Стычки возникали ежедневно. Из-за потоков рыбы, льда, соли, инвентаря, краника с питьевой водой... 
   Но одно событие неожиданноизменило  все. 

   Как-то к нам в барак зашел представитель местного клуба культуры.
Это конечно, не основная работа его была, а по совместительству. Он смачно втянул носом воздух, вибрируя носоглоточным пространством, пожевал выуженную там невидимую соплю, проглотил ее и сказал:
- Ребяты, еманарот! Выбля  артисты или хто? Давай концерт захерачим?
- Ну… у нас только две гитары с собой…
Но завклуб заверил, что инструменты есть. Да еще и гонорар обещал – процент от стоимости билета.

  В ближайшую субботу на здании клуба появилась нарисованная гуашью по ватману неказистая афиша.

  Пришло неожиданно много людей – тут были и сезонные рабочие, кроме нас студенты ю-сахалинского педа, учащиеся корсаковского морского техникума – и молодежь из военного городка, жители поселка… пришли и наши черные лесорубы.
  Мне было удивительно и любопытно наблюдать – как эти грубые люди, так легко посылающие друг друга на хуй, привыкшие к самой грязной и тяжелой работе, шли, пригнувшись, и разговаривая вполголоса, вдоль рядов деревянных кресел как если бы это был какой-то храм. Артисты выступать будут!
   А ведь это был просто клуб. И на сцене – просто «скрипач хуев» и «мызыкантишки ебаные», которых они намедни пиздили как резиновых и, не задумываясь, могли убить за испачканную солью лопату или презрительный взгляд. 
  Сухой был в ударе, в его исполнении звучала классика, потом они попользоавали репертуар "Воскресенья" исполнили пару-тройку вещей своих, в том числе одну на мои слова...

...Эта жизнь, этот бред!
Бессловесная песня.
Бесконечный забег.
Ежедневный рывок.
Но останется след
На дорогах безвестных!
И в лишеньях есть прок,
А в бреду есть ответ!..

   И эти наивные, я бы даже сказал дебильные слова прокатывали за настоящую рок-поэзию.  
   Когда мы заступили на следующую, ближайшую вахту, перед началом работы к нам подошел бригадир лесорубов, кинул в нашу сторону неизвестно откуда взявшуюся новую лопату
- Скрипач!  Это вам. Работайте.
- ...Спасибо
- Да наздоровье. Хорошо на гитаре играешь.
  А после смены мы все вместе у них в бараке бухали. И пели песни

...Есть в бессмыслице слов
Низвергаемых нами
И в сумятице дел
Низводимых на нет
В двух словах – суть и соль,
В двух руках – лед и пламя,
Есть запрет и предел,
Есть свобода и свет... 
 
Photobucket

продолжение следует
 

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner