du_bel (du_bel) wrote,
du_bel
du_bel

Categories:
  • Mood:

Амортизаторы

Singraphus notitia Anamnesis vitae Status genealogica 1 2 3 4 5

Singraphus notitia

Позвонил Сидор.
Что само по себе удивительно.
Нет более странного на Земле симбиоза между людьми, чем наш с Сидором.

Он никогда не бухал со мной. Да и вообще он не бухает.

В его квартирах-пентхаусах – как московской, так и хабаровской, всегда идеальный ремонт, что называется с иголочки. Он заказывает материалы для ремонта в Европе, Японии и Северной Америке, нанимает самые дорогие фирмы. Шарик, поставленный на пол в любой точке его несколькосотметровой жилплощади, не должен откатиться ни на миллиметр. Ровнизна стен и потолков проверена лазером. Коммуникации и жизнеобеспечение автоматизированы и управляются компьютером. 

Я никогда не делаю ремонтов. Стены моего жилища кривы как вся неевклидова геометрия, разрисованы детскими рисунками, да и сам я время от времени могу вытереть кисть или шпатель о ближайшую стену, если под рукой не оказалось тряпки, или вбить где попало гвоздь, чтобы удобнее разглядеть свежий этюд.
 
Он очень богатый человек, но никогда не учился ни в одном высшем учебном заведении и не интересуется искусствами. Я – бедный художник, с университетским образованием и ниибаца высокими духовными запросами.

Он торгует автозапчастями для отечественных автомобилей, его клиенты – владельцы серьёзных автохозяйств, автобусных парков, крупных леспромхозов и воинских соединений. По мелочи – владельцы УАЗиков, Волг, Газелей. Мои клиенты – непонятного происхождения бродячие иностранцы, скучающие жены банкиров, вернувшиеся ненадолго из Европы или Сейшел,  дипломаты банановых республик низшего звена, по мелочи – врачи, преподаватели вузов, безработные архитекторы и юристы-фрилансеры.

Он встает в полседьмого утра и начинает заряжать бодрячком своих многочисленных подчиненных и деловых партнеров, вселять в них спокойное и наполненное конкретными перспективами чувство уверенности в конкретно завтрашнем дне.

Я ложусь в полседьмого утра или около того, поскольку вообще не слежу за временем и даже не в курсе какой сегодня день недели, и начинаю заряжать всех попавшихся под руку своим гнилым и липким занудством, наполненным верой в неминуемый всеобщий пиздец в неопределенном будущем.

Он названивает людям, справляется у них о здоровье семьи и детей, до всех у него есть дело, никто из вовлеченных в сферу его жизнедеятельности не останется без его цепкого внимания. Он наносит визиты важным и уважаемым людям, предварительно согласовав их во всех деталях.

Мне названивают и ломятся без предупреждения в дом разнообразные алкоголики и шизофреники, начинающие и конченные художники, бывшие фюреры и бродячие философы, неудачники и психи самых разных мастей – у каждого до меня есть какое-нибудь сраное копеечное дело. Им надо поделится своими никчемными горестями и пьяными откровениями, они несут свои идеи глобального переустройства мира, просят совета как лучше нарисовать дерево Будды, просят оценить их ебанутые стишки о потустороннем, поют только что сочиненные говнопесенки, просят совета как бросить бухать, дрочить или грызть ногти.

Он со всеми вежлив, обходителен и сдержанно участлив.

Я несдержан, ненавижу людей и чаще всего просто посылаю их на хуй.

Наконец, у него одна единственная женщина на всю жизнь, которую он боготворит – его жена. И нет детей. Стирилизованная породистая собака.

У меня куча жен и любовниц, все они постоянно беременеют. Безродная псина, которую я когда-то подобрал на улице и посадил охранять двор, трахается налево и направо, регулярно принося приплод по шесть-восемь щенков. Кошка котится дважды в год.

Вот уже много лет, с периодичностью один раз в год-два Сидор звонит мне и между нами состоится примерно такой диалог
- Алексей, это Сидоров! Узнал? Добрый день! Я тебя не разбудил?
- Ээээ… мммм… привет, узнал конечно
- Алексей, я открыл новый магазин, полторы тысячи квадратных метров, полторы тысячи, пересечение улиц… - восторженно докладывает он и вкратце, но очень доходчиво излагает заманчивые перспективы своего неуклонно растущего дела, с логистическими выкладками и сводками из годового бюджета. Я заряжаюсь его деловитым оптимизмом и мне уже не терпится влиться в ряды его партнеров, чтобы наконец зажить без нужды. Продать картины и кров, домик продать и холсты, и хоть каким-нибудь боком стать участником и совладельцем такого замечательного бизнеса… Когда он заканчивает, я уже успеваю похмелится и закусить завалящим бочковым огурцом с голубоватой пленочкой плесени.
- Алексей, вот сейчас этот магазин, этот магазин, начнет работать, все наладится, все наладится, - он имеет привычку повторять некоторые части своей речи дважды, - и я хочу купить у тебя большую картину туда в офис, купить картину в офис у тебя, может быть даже две, две картины…

Это он меня так радует как бы – мол, скоро он сделает меня богатым, меня богатым, он мне сделает заказ, он мне сделает заказ! Ну и заодно справляет свои духовные надобности – общается с миром высокого искусства в моем лице. У многих богатых людей в конце длинного списка необходимых дел обязательно значиться такой пунктик – поддержать какого-нибудь художника.
- У тебя же есть дома картины? А чего ты рисуешь? Пейзажи? Давай я к тебе заеду сегодня в пять ноль ноль? В пять ноль-ноль.
- Заезжай, хуле
- Отлично! Договорились! Все, Алексей, в пять я у тебя буду… Я к тебе приеду в пять. Все, жди. Ну, все, жди. Пока.

Я конечно же не жду его. Поначалу ждал, а потом понял – его меценатство заключается исключительно в этом диалоге. Он уже справил духовную нужду этим звонком, она у него не слишком большая. Он пропадает опять на год или больше.

И вот очередной звонок.

Если вы думаете, что я осуждаю таких людей как Сидор, то обломитесь.
Проблема не в том, что я не люблю всех людей, как сказал выше. Проблема в том, что я их всех люблю. Мне их всех жалко, и я ничего с этим не могу поделать. Я их прощаю за все. И мне приходиться скрывать за стебом эту любовь, эту жалость и это прощение, иначе они порвут меня на сувениры. Я как тот ваш Иисус Христос, блядь. У меня и день рождение в один день с ним.

Я прекрасно понимаю, что человечество подобно рудокопу, пробивающему свой путь в толще Земли – вопреки креативным теоретикам, рисующим замечательные проекты прямых и светлых траекторий, человек с отбойным молотком в темноте подземелья будет долбать там, где сподручнее, где мягче порода и где есть уголь или золото. И в результате путь человечества выходит не широким удобным хайвеем, а этакой извилистой норой со множеством ответвлений и тупиков, сопровождается обвалами и подтоплениями.

И задача художника вовсе не указывать рудокопу, куда ему направлять свое кайло в каждую минуту, не рисовать радужные проджекты, а скрасить его безрадостное существование, вселить в него уверенность в том, что его скорбный путь единственно верный и только он выведет его к солнцу. Делай, что должен и будь, что будет. Путь изменить нельзя.

Такие люди как Сидор – всего лишь мастера-операторы, бригадиры шахтерских ватаг, они тоже не в состоянии предопределить или изменить залегание пластов полезных ископаемых на этом пути. Нет никакого смысла стебаться над ними и рассуждать о том, какие они жлобы, что не принимают наших таких гениальных дизайнерских решений или не вкладывают денег в эти наши бессмертные творения.

В конце концов, мир большого искусства, в котором цены на произведения растут в геометрической прогрессии и действительно приносят барыши, подобен большому спорту, где олимпийское золото является продуктом целой индустрии, а не заслугой какого-то там чемпиона, и цель которой – вовсе не здоровье населения. А мы, рядовые провинциальные креаторы, в подавляющем большинстве конечно же не большим спортом занимаемся. Так, физкультуркой. И картины 99 процентов современных тружеников холста не будут стоить миллионов. В лучшем случае они проживут немного десятков лет, а потом будут выброшены на помойку детьми наших покупателей из квартир их умерших стариков, чтобы освободить место популярным постерам в хайтек-интерьере. Или какой там будет в моде интерьер.

Так вот, вчера позвонил Сидор. Сидор позвонил.

Мы всегда зачем-то выделяем в своей жизни вехи. Обычно это школа-институт-свадьба-рождение детей… и так далее. Кто-то ведет счет от первых заработанных денег – к первому миллиону – первому миллиарду… Художники любят писать в своих дебильных буклетиках даты первой выставки – зарубежных выставок – персональных и т.д.

Поскольку моя жизнь бессмысленна и очень похожа на один сплошной кусок говна, я бы мог размежевать ее звонками Сидора – они всегда были достаточно регулярны и в то же время не слишком часты. Они могли бы систематизировать моё существование как бой часов с кукушкой, которая выскакивает из внезапно распахивающейся дверцы с вытаращенными пластмассовыми глазками и оглушительно кукарекает в сонную тишину моей уютной комнаты, где я сижу маленький – мне еще только лет пять – погруженный в чтение подшивки «Науки и Жизни», «Техники-Молодежи» или «Вокруг Света». У нас дома было много таких подписок. Детский сад почему-то не работал в ту зиму, и я целыми днями сидел дома совершенно один, перелистывая эти отцовские кипы, погружаясь фантазиями в бездны космоса, африканских саван и амазонских джунглей, микробиологии и психологического практикума… Я вздрагиваю от неожиданности, отрываюсь от чтения и смотрю на кукушку, тяжелые гири опускаются вниз. Она бодрячком врывается в мой мир, чтобы возвестить об охуенном событии – прошел еще один час. Я встаю, подтягиваю гири, чтобы снарядить энергией их веса ход часов и следующее антре глупой кукушки…

продолжение
Tags: литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 85 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →