Пленэр на металлобазе

Захотелось порисовать говнища урбанистического, благо остались ещё заповедные уголки. Искать вкусные кадры пришлось правда долго, весь апрель колесили по задворкам хабаровской ойкумены.

Настолько же как я предпочитаю писать если природу, то по возможности без малейшего антропологического вмешательства, так здесь виделось место, где не ступала нога природы, чтобы прям ужас и зомбиапокалипсис, железные джунгли и огненные смерчи.

Пункты приёма лома металлов казались идеальным решением, однако не все так просто - выяснилось, что режим в них как на секретных ядерных объектах.

Однако доброе матерное слово и волшебная сила искусства оказались пропуском в это чудесное место, откуда по моему глубокому убеждению были изгнаны Адам и Ева постиндустриального мира, эти прародители хипстеров и толерастов, за то, что сорвали свящённую вербу.

Мы перестали вылазить из окон любимых женщин

-Лекции не будет, - заявил наш куратор, препод по анатомии на первом курсе. К 10 часам вашей группе нужно быть на батуевской ветке, железная дорога попросила помочь разгрузить вагоны.

-Алексей Николаевич, что там у вас? Прекратите тыкать препаратом glans penis в Будмана и положите его на место. Вам повторяю персонально, быть обязательно, это повлияет на сдачу зачёта. Вы постоянно саботируете общественные мероприятия!

Collapse )

Птица

Когда мне было 13, я подумал, что жизнь проходит, скоро я стану старым, пора уже относиться ко всему по взрослому и начинать воплощать какую-нибудь мечту в жизнь. И решил стать птицей.

Отрастить перья и научиться летать как во сне - задача долгая, первым делом надо свить гнездо.

Сказал родителям: я ухожу в лес становиться птицей, сегодня ночевать не приду. Отец спросил:
- Помощь нужна?
- Нет
А мать стала собирать бутерброды мне в путь, причитая что сейчас ещё холодно и ещё даже не все птицы прилетели (дело было в начале лета, на Сахалине)

Брата дома не было, он с товарищем строил из тростника плот на Тунайче, чтобы переплыть Охотское море, поэтому постебаться над моей дурацкой затеей было некому.

Я взял с собой моток алюминиевой проволоки, мачете, спички, три толстые тетради со всеми своими стихами и пошёл по тропе Самураев вверх по направлению к Лысой горе.

Место для гнезда я выбрал давно, в излучине, где из горы вытекал ключ. Там была старая сакура, посаженная ещё японцами и когда-то стояло культовое синтоисткое сооружение, камни с иероглифами которого до сих пор можно было обнаружить в соседнем ельнике.
Две разлапистые каменные березы на берегу микроскопического прудика идеально подходили для моей задачи.

Вспомнил, как в прошлом году я приходил сюда с кустарными инструментами старателя, пытался намыть золото, чтобы сказочно разбогатеть. Молодой был, наивный.

Я сплёл при помощи проволоки боковые ветви деревьев таким образом, чтобы корзина гнезда висела над землей равноудалённо от каждого из стволов на высоте метра четыре. Вплёл туда же десяток стволов ивняка метра по три, и мелочью доработал. Шикарное получилось гнездо.

Развёл костёр под ним и до сумерек сидел, жёг все свои детские стихи. Пора становиться птицей, такой ритуал. Стихи в огонь. Птицы не пишут стихов, они сами стихи.

И тут же написал новый

Эти стихи мне показались странными
Я взял их все со вздохом на ладонь
И потихоньку стал просматривать тетрадки
И по страничке их бросать в огонь

Я уничтожил все тетради, даже корочки
Вокруг стихов ручищи пламени вились
Огонь сжирал бумагу, но не строчки
А ветер - пепел строчек. Но не мысль.

Как самые замысловатые стихи сгорели просто!
Потом я думал долго, уж потух костёр.
На тлеющем обрывке - только подпись
Похожая на смертный приговор

Нашли иную жизнь слова мои, обуглившись
Лучами разошлись тепла и света
Захлопнув двери в прошлое, открыл другую - в будущее
Убив стихи родил поэта.

Через неделю проявлял накопившиеся киноленты, стал смотреть - а там кадры, как я плел гнездо, как жег стихи, и даже как курил трубку и ёбнулся в костёр.

Понял, что отец шёл за мной с камерой и ночевал рядом, хоть и нелегко ему было в его тогдашние 60 все это проделать. Наверно хотел зафиксировать исторический момент как я взмываю в небо и улетаю от всей этой никчемной суеты в прекрасные ебеня

И снова кручу-верчу, дворец в Геленджике хочу

Мне всегда было любопытно наблюдать за людьми, вовлекаемыми в различные лохотроны. Будь то Чумак, Кашпировский, напёрсточники, МММ и русский дом Селенга или ФБК Навального.

По-детски верить, что можно быстро и сказочно приумножить своё здоровье «заряженной водой», трудовые сбережения - «инвестициями в реальную экономику», социальный капитал - участием в «истинно народном протесте» - для меня само по себе какое-то чудо.

Я не имею ввиду подсадных ландскнехтов, разогревающих «народное ополчение» за мзду, а именно то самое «народное ополчение».

Кто все эти люди, насмотревшиеся Лёни Голубкова про дворец в Геленджике и бегущие отдать то немногое, что у них есть за сапоги жене - толику публичного внимания?

Вроде и отдать то надо на первый раз всего ничего. Насрал на копеечку - получи десять лайков, на рубль - сто друзей. Дальше - не имей сто рублей, как говорится.

Общее для всех пирамид - помимо методов разведения лохов и внутренней структуры - отсутствие физической базы. Физической медицины у Чумака, физической экономики у Мавроди, физической политики у Навального.

И притянуть за незаконное врачевание, экономическую или политическую деятельность вроде как нельзя - если что, а они и не врачи, и не промышленники, и не политики. Так, кручу-верчу, денег хочу. Парамедицина, параэкономика, параполитика.